Дневник ветерана

Еще одна выдержка из дневников. Курская Дуга.
« «Господствующей над местностью являлась высота 257,0 северо-западнее Ольховатки, - на нее и нацелил свой танковый удар противник в первый день сражения. Закаленные в боях от Ельни и до Тулы мастера противотанкового огня старший сержант Андрейченко, сержанты Демиденко, Осипов, Половинко, Катанчиков, Иванов и их лихие батарейцы встретили появление «тигров» и «фердинандов» во всеоружии».

  Пропустив через боевые порядки нашей пехоты танки, артиллеристы метко поражали их с близкого расстояния. Оставив 14 танков, противник попятился в рожь. Еще семь раз надвигались и откатывались они назад и, не сумев прорвать оборону, вынуждены были изменить направление атаки.
  К исходу второго дня боев, обойдя высоту с флангов, меченые крестами танки грозно двинулись на командный пункт второго дивизиона 34 гвардейского полка. Командовал им Николай Богданов. Золотой Звездой героя отметит родина его подвиги. Первый свой орден — Красной Звезды – получил меткий артиллерист еще в 1941 в боях под Ефремовым.
  Припав к стереотрубе Богданов увидел тяжелые туши «тигров». Они окружили высоту, ведя с ходу огонь. За ними, встав во весь рост, бежали автоматчики с закатанными по локоть рукавами. Решение пришло мгновенно.
  - Дивизион, огонь на меня! – громко передал Богданов приказ батареям. Задрожала трубка в руке телефониста. Через несколько минут содрогнулась земля, вздыбились черные султаны взрывов, один за другим вспыхивали факелами».

«От имени народа Соединённых Штатов Америки я вручаю эту грамоту городу Сталинграду, чтобы отметить наше восхищение его доблестными защитниками, храбрость, сила духа и самоотверженность которых во время осады с 13 сентября 1942 года по 31 января 1943 года будут вечно вдохновлять сердца всех свободных людей. Их славная победа остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны союзных наций против сил агрессии.»

19 ноября 1942 года началось наступление Красной Армии в рамках операции «Уран». 23 ноября в районе Калача замкнулось кольцо окружения вокруг 6-й армии вермахта. Выполнить план «Уран» полностью не удалось, так как не удалось расчленить 6-ю армию на две части с самого начала (ударом 24-й армии в междуречье Волги и Дона). Попытки ликвидировать окружённых с ходу в этих условиях также не удались, несмотря на значительное превосходство в силах — сказывалась превосходящая тактическая подготовка немцев. Однако 6-я армия была изолирована и запасы топлива, боеприпасов и продовольствия прогрессивно сокращались, несмотря на попытки снабжения её по воздуху, предпринятым 4-м воздушным флотом под командованием Вольфрама фон Рихтгофена.

Командование Донского фронта оказалось недовольно этой директивой. 9 октября Рокоссовский предоставил свой план наступательной операции. Он сослался на невозможность прорыва фронта в районе Котлубань. По его расчётам — для прорыва требовалось 4 дивизии, для развития прорыва — 3 дивизии и ещё 3 для прикрытия от ударов противника; таким образом, семи свежих дивизий было явно недостаточно. Рокоссовский предложил главный удар нанести в районе Кузьмичи (высота 139,7), то есть все по той же старой схеме: окружить части 14-го танкового корпуса, соединиться с 62-й армией и только после этого двигаться к Гумраку на соединение с частями 64-й армии. На это штаб донского фронта планировал 4 дня: с 20 по 24 октября. «Орловский выступ» немцев не давал покоя Рокоссовскому ещё с 23 августа, поэтому он принял решение сначала разобраться с этой «мозолью», а после этого завершить полное окружение противника.
Ставка не приняла предложение Рокоссовского и рекомендовала ему подготовить операцию по плану Ставки; однако ему было разрешено провести частную операцию против орловской группировки немцев 10 октября, не привлекая свежих сил.
9 октября части 1-й гвардейской армии, а также 24-й и 66-й армий начали наступление в направлении Орловки. Наступающую группировку поддерживали 42 штурмовика Ил-2, под прикрытием 50 истребителей 16-й Воздушной армии. Первый день наступления закончился безрезультатно. 1-я гвардейская армия (298, 258, 207 сд) продвижения не имела, а 24-я армия продвинулась на 300 метров. 299 сд (66-й армии), наступающая на высоту 127,7, понеся большие потери, продвижений не имела. 10 октября попытки наступления продолжались, но к вечеру окончательно ослабли и прекратились. Очередная «операция по ликвидации Орловской группировки» провалились. В результате этого наступления из-за понесённых потерь была расформирована 1-я гвардейская армия. Передав оставшиеся части 24-й армии, управление было выведено в резерв Ставки.

Донской фронт был образован 30 сентября 1942 года. В его состав вошли: 1-я гвардейская, 21-я, 24-я, 63-я и 66-я армии, 4-я танковая армия, 16-я воздушная армия. Принявший командование генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский активно принялся осуществлять «давнюю мечту» правого фланга Сталинградского фронта — окружить немецкий 14-й танковый корпус и соединиться с частями 62-й армии.
Приняв командование, Рокоссовский застал новообразованный фронт в наступлении — выполняя приказ Ставки, 30 сентября в 5:00, после артподготовки, перешли в наступление части 1-й гвардейской, 24-й и 65-й армий. Два дня шли тяжёлые бои. Но, как отмечается в документе ЦАМО ф 206 — части армий продвижений не имели, и более того — в результате контратак немцев были оставлены несколько высот. К 2 октября наступление выдохлось.
Но тут из резерва Ставки Донской фронт получает полностью укомплектованную 7 Сд (277, 62, 252, 212, 262, 331, 293 сд). Командование Донского фронта решает использовать свежие силы для нового наступления. 4 октября Рокоссовский поручает разработать план наступательной операции, и 6 октября план был готов. Срок операции был назначен на 10 октября. Но к этому времени происходят несколько событий.
5 октября 1942 года Сталин в разговоре по телефону с А. И. Ерёменко в резкой форме критикует руководство Сталинградского фронта, и требует принять немедленные меры к стабилизации фронта и последующего разгрома противника. В ответ на это 6 октября Ерёменко делает доклад Сталину об обстановке и соображениях о дальнейших действиях фронта. Первая часть этого документа — оправдание и сваливание вины на Донской фронт («возлагали большие надежды на помощь с севера» и т. д.). Во второй части доклада Ерёменко предлагает провести операцию по окружению и уничтожению немецких частей под Сталинградом. Там, впервые, предлагается провести окружение 6-й армии фланговыми ударами по румынским частям, и после прорыва фронтов соединиться в районе Калача-на-Дону.
Ставка рассмотрела план Ерёменко, но тогда посчитала его невыполнимым (слишком большая глубина операции и т. д.).
В итоге Ставка предложила следующий вариант окружения и разгрома немецких войск под Сталинградом: Донскому фронту предлагалось нанести главный удар в направлении Котлубани, прорвать фронт и выйти в район Гумрак. Одновременно с этим Сталинградский фронт ведет наступление из района Горная Поляна на Ельшанку, и после прорыва фронта части выдвигаются в район Гумрак, где соединяются с частями Донского фронта. В этой операции командованию фронтами разрешалось использовать свежие части (Донской фронт — 7 сд, Сталинградский фронт — 7-ой Ст. К., 4 Кв. К.). 7 октября вышла директива генштаба № 170644 о проведении наступательной операции двумя фронтами по окружению 6-й армии, начало операции назначено на 20 октября.
Таким образом, планировалось окружить и уничтожить только немецкие войска, ведущие боевые действия непосредственно в Сталинграде (14-й танковый корпус, 51-й и 4-й пехотные корпуса, всего около 12 дивизий).

Не видя конца этой жуткой борьбе, немцы стали подвозить к городу тяжёлую артиллерию, включая несколько гигантских 600-миллиметровых мортир. Немцы не предприняли никаких усилий чтобы переправить войска через Волгу, позволяя советским войскам воздвигать на противоположном берегу огромное количество артбатарей. Советская артиллерия на восточном берегу Волги продолжала вычислять немецкие позиции и обрабатывать их усиленным огнём. Появляющиеся руины советские защитники использовали как оборонительные позиции. Немецкие танки не могли передвигаться посреди груд булыжников высотой до 8 метров. Если они даже и могли продвигаться вперёд, то попадали под плотный огонь советских противотанковых подразделений, расположенных в развалинах зданий.
Советские снайперы, используя руины в качестве укрытий, также нанесли немцам тяжелейший урон. Наиболее успешный снайпер (известен только как «Зикан») — на его счету было 224 человека уже к 20 ноября. Снайпер Василий Григорьевич Зайцев в ходе сражения уничтожил 225 солдат и офицеров противника (в том числе 11 снайперов)
Чудом уцелевший после авианалёта 23 августа фонтан «Дети и крокодил»
И для Сталина, и для Гитлера битва за Сталинград стала вопросом престижа в дополнение к стратегическому значению. Советское командование передвинуло резервы Красной Армии от Москвы к Волге, а также перебросило воздушные силы практически со всей страны в район Сталинграда. Напряжение обоих военных командиров было безмерным: у Паулюса даже развился неконтролируемый нервный тик глаза.
В ноябре, после трёх месяцев кровавой бойни и медленного, дорогостоящего наступления, немцы наконец достигли берега Волги, захватив 90 % разрушенного города и разбив сохранившиеся советские войска на две части, из-за чего те попали в два узких котла. В дополнение ко всему этому, на Волге образовалась корка льда, мешающая подходу лодок и грузам обеспечения для попавших в тяжёлую ситуацию Советских войск. Несмотря ни на что, борьба, в особенности на Мамаевом кургане и на заводах в северной части города, продолжалась так же неистово, как и до того. Сражения за завод Красный Октябрь, тракторный завод и артиллерийский завод «Баррикады» стали известны на весь мир. Пока советские солдаты продолжали защищать свои позиции, ведя огонь по немцам, рабочие заводов и фабрик ремонтировали повреждённые советские танки и оружие в непосредственной близости от поля боя, а иногда и на самом поле боя.

Массированная немецкая бомбардировка 23 августа разрушила город, убила более 40 тысяч человек, уничтожила более половины жилого фонда довоенного Сталинграда, превратив тем самым город в громадную территорию, покрытую горящими руинами.
Бремя начальной борьбы за Сталинград пало на 1077-й противовоздушный полк: подразделение, укомплектованное, главным образом, из молодых женщин-добровольцев, не имевших опыта по уничтожению наземных целей. Несмотря на это и без должной поддержки, доступной от других советских подразделений, противовоздушные стрелки оставались на своих местах и вели огонь по наступающим вражеским танкам 16-й танковой дивизии, пока все 37 батарей ПВО не были уничтожены или захвачены. К концу августа группа армий «Юг» (Б) достигла Волги к северу от города, а потом и к югу от него.
Подбитый советский танк Т-34 в Сталинграде, 8 октября 1942 года
На начальном этапе советская оборона опиралась в значительной степени на «Народное ополчение рабочих», набранное из рабочих, не втянутых в военное производство. Танки продолжали строиться и укомплектовывались добровольными экипажами, состоявших из работников заводов, в том числе, женщин. Техника сразу же отправлялась с конвейеров заводов на линию фронта, часто даже без покраски и без установленного прицельного оборудования.
К 1 сентября 1942 года советское командование могло обеспечить свои войска в Сталинграде только рискованными переправами через Волгу. Посреди развалин уже разрушенного города советская 62-я армия соорудила оборонительные позиции с расположенными огневыми точками в зданиях и на заводах. Сражение в городе было жестоким и отчаянным. Немцы, продвигаясь вглубь Сталинграда, понесли тяжёлые потери. Советские подкрепления переправлялись через Волгу с восточного берега под постоянной бомбардировкой немецкой артиллерии и самолётов. Средняя продолжительность жизни новоприбывшего советского рядового в городе падала иногда ниже двадцати четырёх часов. Немецкая военная доктрина была основана на взаимодействии родов войск вообще и особо тесном взаимодействии пехоты, сапёров, артиллерии и пикирующих бомбардировщиков. Чтобы противостоять этому, советское командование решило пойти на простой шаг — постоянно держать фронтовые линии настолько близко к противнику, насколько это физически возможно (как правило не более 30 метров). Таким образом, немецкой пехоте приходилось сражаться, полагаясь на себя самих, или подвергаться опасности быть убитыми своей же артиллерией и горизонтальными бомбардировщиками, поддержка была возможно только от пикировщиков. Мучительная борьба шла за каждую улицу, каждый завод, каждый дом, подвал или лестничный проход. Немцы, называя новую городскую войну (нем. Rattenkrieg, Крысиная война), горько шутили о том, что кухню уже захватили, но до сих пор бьются за спальню.
Сражение на Мамаевом кургане, пропитанной кровью высоте, возвышающейся над городом, было необычайно беспощадным. Высота переходила из рук в руки несколько раз. На зерновом элеваторе, огромном зернообработочном комплексе, боевые действия проходили настолько плотно, что советские и немецкие солдаты могли чувствовать дыхание друг друга. Бои на зерновом элеваторе продолжались неделями, пока советская армия не сдала позиции. В другой части города многоквартирное здание, обороняемое советским взводом в котором служил Яков Павлов, было превращено в неприступную крепость. Несмотря на то, что это здание впоследствии оборонялось многими другими офицерами, за ним закрепилось первоначальное название. Из этого дома, позже названного «Домом Павлова», можно было наблюдать площадь в центре города. Солдаты окружили здание минными полями и установили пулемётные позиции.

Для ликвидации прорыва немцы подтянули с юга 1-ю танковую армию Клейста и многочисленную бомбардировочную авиацию. Клейст 17 мая нанес удар в тыл наступающим частям Красной Армии. Частям Клейста удалось прорвать советскую оборону и отрезать советским войскам путь отхода на восток. Тимошенко доложил о произошедшем в Москву, прося подкреплений. Начальник Генерального штаба Василевский предложил отступить, пока не поздно, однако Сталин разрешения на отступление не дал.
К 18 мая ситуация ухудшилась. Василевский ещё раз предложил прекратить наступление и вывести 9-ю армию с изюмского выступа. Однако Тимошенко и Хрущёв доложили, что угроза со стороны южной группировки вермахта преувеличена и Сталин вновь отказался дать приказ на отступление. В результате к 25 мая значительная часть советских сил оказалась отрезанной от своих в треугольнике Мерефа-Лозовая-Балаклея.
25 мая начались отчаянные попытки частей Красной Армии вырваться из окружения. Командующий 1-й горнострелковой дивизией генерал Ланц (нем. Hubert Lanz) вспоминал о чудовищных атаках массами пехоты. К 26 мая выжившие солдаты Красной Армии оказались заперты на небольшом пространстве площадью примерно 15 кв. км. в районе Барвенково. Попытки прорвать окружение с востока блокировались упорной обороной немцев при активной поддержке авиации. 28 мая последовал приказ Тимошенко о прекращении наступательной операции, но усилия по прорыву из окружения продолжались до 30 мая.
Выжившие из 6-й и 57-й армий, при поддержке сводной танковой группы генерал-майора Кузьмина, состоящей из остатков 5-й гвардей¬ской, 7-й, 37-й, 38-й и 43-й танковых бригад, а также ос¬татков 21-го и 23-го танковых корпусов, с огромными потерями сумели прорваться к своим в районе села Лозовенька.
Несмотря на все усилия, вырваться из «барвенковской западни» удалось не более десятой части окружённых. Советские потери составили 277 тыс. человек, из них 171 тыс. — безвозвратно. В окружении пропали без вести или погибли: заместитель командующего Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко, командующий 6-й армией генерал-лейтенант А. М. Городнянский, командующий 57-й армией генерал-лейтенант К. П. Подлас, командующий кавалерийской группой генерал-майор Л. В. Бобкин.
К концу июля немцы оттеснили советские войска за Дон. Линия обороны протянулась на сотни километров с севера на юг вдоль Дона. Чтобы организовать оборону вдоль реки, немцам пришлось использовать помимо своей 2-й армии, армии своих итальянских, венгерских и румынских союзников. 6-я армия была всего лишь в нескольких десятках километров от Сталинграда, и 4-я танковая, находясь на юге от него, повернула на север, чтобы помочь взять город. Южнее группа армий «Юг» (А) продолжала углубляться дальше на Кавказ, но её наступление замедлилось. Группа армий «Юг» А была слишком далеко на юге и не могла обеспечить поддержку группе армий «Юг» Б на севере.
В июле, когда немецкие намерения стали совершенно ясны советскому командованию, оно разработало планы по обороне Сталинграда. На восточном берегу Волги были развёрнуты дополнительные советские войска. Была создана 62-я армия под командованием Василия Чуйкова, задачей которой стала защита Сталинграда любой ценой.
23 августа силы 14-го танкового корпуса армии Паулюса вышли к Волге севернее Сталинграда.

Немецкое командование планировало начать наступление на барвенковский плацдарм 18 мая, однако Красная Армия начала наступать раньше. 12 мая одновременным наступлением на севере с рубежа Белгород-Волчанск, а на юге — с северной части выступа линии фронта, проходившего в районе Лозовенька и Балаклея. Задачей наступающих советских войск ставилось окружение 6-й армии вермахта, в районе Харькова. Вначале удача сопутствовала Красной Армии. К 17 мая ей удалось потеснить 6-ю армию и вплотную подойти к Харькову.
Южнее Харькова, продвигаясь по обоим берегам реки Северский Донец, советские 6-я (командующий — генерал-лейтенант А. М. Городнянский), 57-я (командующий — генерал-лейтенант К. П. Подлас) и 9-я армии (генерал-майор Ф. М. Харитонов) прорвали немецкую оборону, выйдя к Чугуеву и Мерефе, где завязались упорные бои.
На северном фланге операции советские войска силами 28-й армии генерал-лейтенанта Д. И. Рябышева (6 стрелковых и кавалерийских дивизий, 3 танковые и 2 механизированные бригады) в районе Волчанска создали прорыв глубиной 65 км и значительно продвинулось в районе Белгорода, однако не смогли соединиться с южным флангом, как это планировалось в ходе подготовки к операции.

Я столько рассказываю о начале войны, потому что это было самое страшное время. Никто не знал, что нас ждет. А главный ужас ждал наших соотечественников в трех местах: в Ленинграде, в Минске, Курске и Сталинграде. Вот как о событиях в районе Сталинграда пишет мой боевой товарищ:  «19 мая 1943 года выполнял боевую задачу, привязывали боевые орудия батарей. По моим расчётам комбат давал команду «Огонь!» 26 гвардейский артиллерийский полк  с боями овладел  городом Духовщина. Все снаряды нашего полка легли в город, и только тогда этот город освободили. От наших собственных пул и снарядов гибли не только немцы, но и наши соотечественники. И от этого было страшно».
Сталинградская битва началась после провальной операции по контранаступлению. Стоит отметить, что, несмотря на двухмесячный перерыв в активных боевых действиях, для войск Брянского фронта результат оказался не менее катастрофичным, чем для потрёпанных майскими боями войск Юго-Западного. В первый же день операции оба советских фронта были прорваны на десятки километров вглубь и немцы устремились к Дону. Советские войска могли противопоставить только слабое сопротивление в громадных пустынных степях, а потом и вовсе стали стекаться на восток в полнейшем беспорядке. Завершились полным провалом и попытки заново сформировать оборону, когда немецкие подразделения вышли на советские оборонительные позиции с фланга. В середине июля несколько дивизий Красной Армии попали в котёл на юге Воронежской области, в районе села Миллерово.
Копался в своих вещах, сохранившихся с войны. Попалась стандартная, но очень любопытная  тетрадка. Привожу ее текст целиком.«Вряд ли ошибусь, сказав, что я был самым обычным человеком своего поколения. И если мне довелось пережить чуть-чуть больше, чем многим сверстникам, в этом нет моей заслуги. Так складывались обстоятельства, так сложилась судьба.
Моё детство до определённого момента было таким же, как в тысячах подобных биографий. Родился я 3 марта 1921-го года в городе Узловая Тульской области. Наш город был так назван, потому что через него проходил узел железных дорог. В раннем детстве я любил смотреть на пути и видел, как длинные составы с углём шли из Донбасса в Москву. Мне самому очень хотелось, когда вырасту, стать машинистом, как мой отец Зиновий Павлович. Машинистами в ту пору у нас во дворе многие мальчишки хотели стать. Как-никак, поблизости располагалось большое паровозное депо, ремонтные мастерские. Мы с завистью смотрели на нескольких взрослых, которые работали у нас на глазах.
Мою мать звали Лидией Ивановной (в девичестве её фамилия была Оборкина). Я родился вторым ребёнком в семье, брат Виталий был старше меня на два года, а вслед за мной на свет появились Мила, Виктор и Руфа. Руфу, как самую младшую сестрёнку, мы все очень любили.
Самое яркое из переживаний раннего детства — смерть Ленина. В январе 1924-го мне было всего три года, но этот день я запомнил отчётливо. Был очень сильный мороз, шёл снег. Я гулял около дома. Мимо меня проходили сосредоточенные, заплаканные люди. Гудели паровозы.
Дома родители объяснили мне, что произошло большое горе. Отец, бабушка, все старшие очень хорошо отзывались о Ленине, переживали, что его не стало. То, что на смену Ленину пришёл Сталин, обрадовало моих родителей. И все последующие годы отец и мать очень уважали Сталина за порядок, за понимание нужд рабочих, считали, что он в полной мере продолжил дело Ленина.
Я помню ещё НЭП. Мы с родителями жили на центральной улице, она называлась 1-й Садовой. Неподалёку от нашего дома находились два магазина, пивная на площади, две парикмахерских, другие торговые точки, райком комсомола, горком. Тут же были и советские учреждения. Как-никак наш городок в те годы был очень небольшим. В нём жило тогда всего около 30 тысяч человек.»

Продолжение.
«Мой муж Беломоин Яков Андреевич, дедушка Валеры был призван в 1941 году. Он был начальником РСБ батальона связи 77 отдельной роты связи. Демобилизован на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 20.06.1946 года. Следовательно, всю войну провел на фронте. Был контужен. Часто вспоминал, как спас своего боевого товарища. Сам, истекая кровью, нес его на спине до санчасти. Муж был награжден орденом Красной Звезды, медалями За отвагу, За освобождение Праги, За боевые заслуги в Победе над Германией, За оборону Москвы, За трудовое отличие, 20 лет Победы, 25 лет Победы, значком Отличник-связист. На предприятиях Нижневартовска он проработал 30 лет, в том числе в должности начальника радиостанции молзавода. Был почетным гражданином города Нижневартовска, занесен в книгу почета, награжден поощрительными грамотами и благодарностями Министерства Связи и высшего руководства. Всегда был внимательным к людям, к их проблемам и нуждам. Был требовательным к себе и к окружающим. Его жизнь оборвалась в 57 лет. Сейчас забыто его имя. А ведь он был примером для подрастающего поколения. Осталась одна память – в честь него назван катер. Не пора ли вспомнить былые заслуги ветеранов войны и труда?!»

Это тоже из дневников, но более поздних. О начале войны пишет моя хорошая знакомая.
«В 10 часов утра народ  собрался около здания исполкома, где было оглашено обо всех наступательных действиях со стороны Германии. Враг атаковал нашу страну с дьявольской силой, сметая и покоряя на своем пути города, села, сжигая на своем пути все. Жителей предавали страшным издевательствам, мучениям – зарывали в землю живыми, расстреливали и вешали ни в чем не повинных людей. Не считались ни с малыми, ни с престарелыми! Примером таких мучений может служить судьба Зои и Александра Космодемьянских. Зою водили раздетую, без обуви в лютый мороз по снегу, а потом повесили. А Александра и Ульяну Громову расстреляли. О героизме также рассказывает поступок Александра Матросова, который закрыл своим телом вражеское орудие, спасая солдат своего взвода от смерти.
Наша страна, Россия – страна мира! Она не была готова к отражению атаки. Не хватало техники, оружия. Для обороны от врага готовились уже во время войны. Говоря языком русской пословицы начали вести борьбу граблями, вилами и дубинами, а также мужеством и героизмом.
Началась мобилизация военных сил. В первых рядах шли самые лучшие парни страны. Их провожали под звуки военного марша, который играл духовой оркестр. Родные, друзья выходили из дома со слезами на глазах, зная, куда они идут и что такое война. А солдаты шли с улыбкой на лицах, снимая страх родных за свою судьбу. Но что у них было на сердце — один Бог знает. Невозможно без боли в сердце описать, как уходили люди на фронт, расставаясь с домом, семьей, детьми и думая о том, вернутся ли они когда-нибудь назад и увидят ли своих близких. Воздух наполнялся воплем, а страдания эхом отражались в воздухе.
Так началась война.»

А вот эту страницу из дневника моего друга, полковника Войцеховского, я храню с 1945 года. «После окончания училища мы получили на нижнетагильском вагонозаводе танки Т-34, съездили на обкатку, и сразу на платформу погрузились. Больше всего запомнилось на заводе, как с одной стороны цеха завозились корпуса танковые и башни, а в другом конце уже гудел готовая машина. Танки были уже с рациями и танково-переговорными устройствами. Слабенькие рации были, в пределах 5 км работали, и то не сильно брали. Наши танки были уже белой краской покрашены. Как получили машины, нас погрузили на платформу, рабочие закрепили танки, и под Сталинград. В начале говорили, что на Ленинградский фронт отправляемся, но направили под Сталинград. Наш эшелон пополнил 36-ю танковую бригаду 4-го механизированного корпуса, приданного 5-ой ударной армии. Под вечер прибыл наш эшелон в г. Камышин под Сталинградом, мы были в теплушках, по прибытии к нам сразу пришел помпотех, велел забирать свои вещи, и по машинам. Мы свои вещи забрали, подошли к платформам, а там: «Рубить основное крепление танков!» Мы сняли крепление, оставили только под гусеницами, ночью разгружались возле леса. Через какое-то время пролетел самолет, понавесил «фонарей». Мы как раз успели танки сгрузить с платформы, и регулировщики кричат: «Скорее уезжайте». Оттуда мы уехали в лес, танки поставили, через небольшой промежуток времени слышим гул самолетов, и началась бомбежка. День простояли, ночью переправляли нас через Волгу. Утром сразу вошли в бой, вышли в ложбинку, там местность была такая, балки, овраги, 19 ноября начался прорыв, мы пошли в бой, танкового десанта не было. Начали теснить фашистов, мы поддерживали пехотную часть, оттуда нас бросили в сторону города. Первый бой, мы только первую бомбежку услышали, кругом дым, рвется, когда люк передний закроешь, через оптический прицел только и видишь «земля-небо, земля-небо». Вот и все, командир только указание даст, так ориентир и уловишь. Перед нашей атакой была артподготовка, потом за валом огня мы пошли, на первые немецкие траншеи наехали, я через триплекс увидел, да и почувствовал, что на траншеи наехали. Увидел уже наши первые горящие машины. В первом бою мы много на пулеметы наезжали, командир из пушки и спаренного пулемета лупил. А стрелок-радист, ему тоже через небольшую дырочку многого не видно, ты уже сам что-то через триплекс видишь, в бок его пихаешь, он только поворачивает, диск поставит, и на гашетку нажимает. Не жалели патронов, абы шум был. А куда стреляешь, кто его знает. Потери были очень серьезные, мы под Сталинградом, можно сказать, половину своей техники потеряли. После первых боев, нас, выпускников училища, почти что не осталось, кого ранило, кто погиб.»

Недавно мы встречались с моими старыми друзьями ветеранами. Вспоминали самое начало, первые дни войны. 22 июня 1941г. был выходной день. Мы все, кто не в наряде пошли к речушке, которая была в 400 м. от палаток 117 тан. полка, чтобы постираться, но раздалась сирена — боевая тревога. Началась ВОВ. Через час-два приехали: командующий 1 ОКА генерал Апанасенко, член военного совета генерал Голубовский. Сделали митинг в расположении 58 танковой дивизии, где всех призвали поехать на фронт добровольно. Весь состав 58 танковой дивизии в ответ сказал: «Поедем. Ура! Ура!». Нам дали несколько дней на сборы, распределили точки погрузки. Отправлялся 117 отд. танковый полк со ст. Мучная. Другие части также поблизости от Манзовки, потому что дивизия была в развернутом виде и на одной станции не смогла бы в срок погрузиться. А так погрузились в срок и выехали эшелоны 58 танк. дивизии один за другим. Не доезжая г.Москва, но уже под столицей, наш эшелон встретила с воздуха авиация противника. Всю дорогу, когда ехали в вагонах, мы чувствовали себя спокойно и считали что мы герои. Нам не было страшно, мы были едины в том, что мы танкисты покажем врагу силу сибиряков-дальневосточников. Но когда самолеты очередями с бреющего полета открыли с нескольких заходов с крупнокалиберных пулеметов огонь по эшелону и с вагонов полетели обломки, то мы все «герои» залезли друг на друга под 2х ярусные нары. Но обошлось все хорошо, потому что стрельба была всего 10—15 минут. После этого когда эшелон сделал остановку на несколько минут, на какой-то маленькой станции под г.Москва, то мы все танкисты перешли в свои танки БТ-7 и все экипажи свои ручные пулеметы установили на башнях. Для обстрела авиации противника, но они больше не налетали на нас. Да и в Москву пробраться им не так просто, в воздухе была сильная охрана.
В Москве на станции наш эшелон 58 танк. дивизии, 117 танк. полк встретил бывший командир полковник Панов. Который еще до войны выехал с города Уссурийск-Ворошилов. Слухи были, что к-р дивизии выехал на реконгсценировку, а куда не знали. Позже он нас встретил в Москве и наш 117 танк. полк сопровождал до места разгрузки, за г.Клин в г.Высоковск и другие эшелоны нашей 58 т.дивизии разгружались где-то рядом в Солнечногорске. Сразу по прибытию нашу 58 т.дивизию в полном составе зачислили в Западный фронт командующий генерал Армии Жуков в состав 16 Армии генерала Рокоссовского К. К. Вскоре вступили в бой в обороне г.Волоколамска, Суворова, Теряева, Крюкова и другие населенные села и города. После мы обороняли город и районы Можайска, потом г.Звенигород, Клин, Солнечногорск. В боях обороны г.Москвы. 16 Армия генерала Рокоссовского и 30 Армия генерала Лелюшенко шли рядом. И нашу 58 танк. дивизию передавали то в 30 Армию, то в 16 Армию и так было, где тяжелей туда 58 дивизию.

Начало войны
18 июня 1941 года некоторые соединения приграничных военных округов СССР были приведены в боевую готовность. 13—15 июня 1941 г. в западные округа были отправлены Директивы НКО и ГШ («Для повышения боевой готовности…») о начале выдвижения частей первого и второго эшелонов к границе, под видом «учений». Стрелковые части округов первого эшелона согласно этим директивам должны были занимать оборону в 5—10 км от границы, части второго эшелона, стрелковые и механизированные корпуса, должны были занять оборону в 30—40 км от границы. Данные Директивы опубликованы в сборнике документов под общим руководством А. Яковлева «Россия. XX век.1941 г. Документы» кн.2.
18 июня последовала дополнительная команда-приказ о приведении в полную боевую готовность всех частей западных округов. Об этой телеграмме-приказе упоминается в протоколах допроса командования ЗапОВО, не выполнивших ни приказы от 13—15 июня, ни последующие приказы о приведении в полную боевую готовность своих частей от 18 июня. Более подробно данные директивы описывает в своих воспоминаниях маршал И. Х. Баграмян ещё в 1971 г., описывает, как они доводились до командования округов и как эти директивы выполнялись на самом деле. Некоторые части западных округов, тот же мехкорпус К. К. Рокоссовского в КОВО, вообще не были извещены о данных приказах и директивах, и вступали в войну, узнав о нападении только 22 июня 1941 г.
Военно-политическое руководство государства в 23:30 21 июня приняло решение, направленное на частичное приведение пяти приграничных военных округов в боевую готовность. В директиве предписывалось проведение только части мероприятий по приведению в полную боевую готовность, которые определялись оперативными и мобилизационными планами. Директива, по существу, не давала разрешения на ввод в действие плана прикрытия в полном объёме, так как в ней предписывалось «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Эти ограничения вызывали недоумение, последовали запросы в Москву, в то время как до начала войны оставались уже считанные минуты.
Однако по сути данная «Директива N 1 от 21.06.41 г.» реально всего лишь (и прежде всего) сообщала вероятную дату нападения Германии — «…. 1. В течение 22—23 июня 1941 года возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, Приб. ОВО, Зап. ОВО, КОВО, Од. ОВО….» Также данная директива предписывала частям БЫТЬ в полной боевой готовности, а не ПРИВЕСТИ части в полную б.г. Таким образом Директива N 1 от 21.06.41 г. подтверждает, что до неё в части западных округов уже ушли приказы и директивы о приведении частей в боевую готовность — директивы НКО и ГШ от 12—13 июня, и телеграммы ГШ о приведении в полную боевую готовность от 18 июня. Директива N 1 самим содержанием своим говорит о том что она вовсе не даёт команду на приведение частей западных округов в боевую готовность. Цель данной директивы—всего лишь сообщение достаточно точной даты и напоминание командованию округов «быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.»

Я хочу сказать вам, что все, что говорили наши враги — это не правла. Мы жили в несокрушимом государстве, которым руководил достойнейший пролетариат всех стран великой русской земли. Когда враг нападал на нас, он даже не подозевал – с кем ему придется иметь дело. Планы его были ущербны, но силы оказались велики. Именно поэтому так тяжело пришлось советским людям в первые дни войны.

Вот что говорили проклятые фашисты о нашей великой родине: «Начальник штаба оперативного руководства ОКВ после соответствующей правки возвратил представленный ему 18 декабря 1940 г. отделом «Оборона страны» проект документа «Указания относительно специальных проблем директивы N 21 (вариант плана „Барбаросса“)», сделав приписку о том, что данный проект может быть доложен фюреру после доработки в соответствии с нижеследующим его положением:

Предстоящая война явится не только вооружённой борьбой, но и одновременно борьбой двух мировоззрений. Чтобы выиграть эту войну в условиях, когда противник располагает огромной территорией, недостаточно разбить его вооружённые силы, эту территорию следует разделить на несколько государств, возглавляемых своими собственными правительствами, с которыми мы могли бы заключить мирные договоры.

Создание подобных правительств требует большого политического мастерства и разработки хорошо продуманных общих принципов.

Всякая революция крупного масштаба вызывает к жизни такие явления, которые нельзя просто отбросить в сторону. Социалистические идеи в нынешней России уже невозможно искоренить. Эти идеи могут послужить внутриполитической основой при создании новых государств и правительств. Еврейско-большевистская интеллигенция, представляющая собой угнетателя народа, должна быть удалена со сцены. Бывшая буржуазно-аристократическая интеллигенция, если она ещё и есть, в первую очередь среди эмигрантов, также не должна допускаться к власти. Она не воспримется русским народом и, кроме того, она враждебна по отношению к немецкой нации. Это особенно заметно в бывших Прибалтийских государствах. Кроме того, мы ни в коем случае не должны допустить замены большевистского государства националистической Россией, которая в конечном счёте (о чём свидетельствует история) будет вновь противостоять Германии.

Наша задача и заключается в том, чтобы как можно быстрее с наименьшей затратой военных усилий создать эти зависимые от нас социалистические государства.

Эта задача настолько трудна, что одна армия решить её не в состоянии.»

На 22 июня 1941 года в приграничных округах и флотах СССР имелось 3 289 850 солдат и офицеров, 59 787 орудий и миномётов, 12 782 танка, из них 1475 танков Т-34 и КВ, 10 743 самолёта. В составе трёх флотов имелось около 220 тыс. человек личного состава, 182 корабля основных классов (3 линкора, 7 крейсеров, 45 лидеров и эсминцев и 127 подводных лодок) Непосредственную охрану государственной границы несли пограничные части (сухопутные и морские) восьми пограничных округов. Вместе с оперативными частями и подразделениями внутренних войск они насчитывали около 100 тыс. чел. Отражение возможного нападения с запада возлагалось на войска пяти приграничных округов: Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого и Одесского. С моря их действия должны были поддерживать три флота: Северный, Краснознамённый Балтийский и Черноморский.

Войска Прибалтийского военного округа под командованием генерала Ф. И. Кузнецова включали в себя 8-ю и 11-ю армии, 27-я армия находилась на формировании западнее Пскова. Эти части держали оборону от Балтийского моря до южной границы Литвы, на фронте протяжённостью 300 км.

Войска Западного особого военного округа под командованием генерала Д. Г. Павлова прикрывали минско-смоленское направление от южной границы Литвы до реки Припять на фронте протяжённостью 470 км. В состав этого округа входили 3-я, 4-я и 10-я армии. Кроме того соединения и части 13-й армии формировались в районе Могилёв, Минск, Слуцк.

Войска Киевского особого военного округа под командованием генерала М. П. Кирпоноса в составе 5-й, 6-й, 12-й и 26-й армий и соединений окружного подчинения занимали позиции на фронте протяжённостью 860 км от Припяти до Липкан.

Войска Одесского военного округа под командованием генерала Я. Т. Черевиченко прикрывали границу на участке от Липкан до устья Дуная протяжённостью 480 км.

Войска Ленинградского военного округа под командованием генерала М. М. Попова должны были защищать границы северо-западных районов страны (Мурманская область, Карело-Финская ССР и Карельский перешеек), а также северное побережье Эстонской ССР и полуостров Ханко. Протяжённость сухопутной границы на этом участке достигала 1300 км, а морской — 380 км. Здесь располагались — 7-я, 14-я, 23-я армии и Северный флот.

Я много собрал разных дневников и писем времен войны. Теперь я постараюсь рассказать вам все, что знаю, передать, так сказать свои знания будущему поколению. Я буду рассказывать не в попад, как придется. Вставлять эпизоды из дневников, которые попадутся под руку. Мне почему-то кажется. Что только так, стихийно, можно описать все, что было во время войны.

И особое место в моем рассказе займет Сталинград. Потому что так хотел мой брат.

Так вот, я хочу продолжить. Так думал каждый наш доблесный солдат. Мы дрались с немцами не потому, что не боялись умереть. Все боялись умереть. Все хотели жить. Но еще больше мы не хотели отдавать свою землю, не хотели сдаваться в рабство и обрекать себя на истребление. И поэтому мы дрались.

Я пишу вам все это, потому что хочу, чтобы вы понимали. Россия – это ваша родина, ваша земля. В этой земле всегда вас будет ждать вас дух ваших предков. В этой земле вы всегда будете счастливы, потому что на ней строилась вся ваша история.